Где отдохнуть  в январе феврале марте апреле мае июне июле августе сентябре октябре ноябре декабре Где отдыхать с ребенком

Страны в Интернете: рассказы о путешествиях

Туры | Рассказы о путешествиях. Конкурс рассказа | Контакты |

Страны в Интернете Непал. Страна улыбок (путевые заметки)
Непал. Страна улыбок (путевые заметки)

Hi!

Непал. Страна улыбок (путевые заметки)
На страницу  "Непал"
Непал. Страна улыбок (путевые заметки)

Рассказ про Непал
(путевые заметки)    стр.3    В начало >>

Ступы в комплексе Сваямбунатх в Катманду Гималаи Каменные ступы Катманду. (Непал, фото)
   


 

Путеводители
Книги
Сувениры
Картины

Фото из разных стран
Фотографии Непала

Хорошие страны:
Абхазия
4 страны Африки
Бангладеш
Бахрейн
Белоруссия
Бенин
Бирма
Ближний Восток
Болгария
Бразилия
Бурунди
Венгрия
Вьетнам
Гана
Германия
Горы Гималаи
Греция
Грузия
Европа: на автомобиле
Египет
Израиль
Индия
Индонезия
Иордания
Иран
Испания
Италия
Йемен
Камбоджа
Страна Камчатка
Канарские острова
Кения
Китай
Конго
Куба
Латвия
Ливан
Ливия
Мавритания
Малайзия
Марокко
Мексика
Непал
Норвегия
ОАЭ
Пакистан
Польша
Россия
Руанда
Румыния
Северная Корея
Сирия
Судан
Таиланд
Тибет
Того
Туркмения
Турция
Уганда
Украина
Франция
Черногория
Чехия
Швеция
Шри-Ланка
Южная Корея
Эквадор
Япония


Непал. Карта-схема

 


Куда поехать отдыхать
в феврале за границу


Куда поехать отдыхать
в марте за границу


Куда поехать отдыхать с ребенком


Рассказы и отзывы туристов о разных странах.
Конкурс рассказа >>

 
Фото из Непала >>    

Страна улыбок

(путевые заметки)

Городок Джомсом (2713 м) раскинулся в месте резкого расширения ущелья на высоком каменистом берегу реки, грохочущей в глубокой щели. После Покхары с температурой 25?-26?С, здесь прохладно: 12?-13?С. В сочетании с холодным ветром разница весьма ощутимая. Поселение состоит из одной, с несколькими короткими ответвлениями, улицы. Его центральная часть сплошь застроена двухэтажными горными приютами или как их здесь именуют – лоджами* с магазинчиками и лавками на первых этажах и открытыми террасами на крышах.
Камал здесь уже бывал, и сразу повел меня к одиноко стоящему двухэтажному дому с двойным светом и плоской крышей, по краям которой сложены поленицы дров. Хозяйка, по имени Таши, сразу усадила нас за стол и накормила цампи: тибетским чаем, смешанным с ячменной мукой до кашеобразного состояния. После завтрака провела во двор, где стояли две лошадки: низкорослые, мохнатые, очень похожие на наших башкирских. Рядом с ними местный проводник и портер* в одном лице - Дордже. Худощавый, невысокий непалец лет тридцати. Часть нашего груза он навьючил на лошадей, а самую тяжелую поклажу закинул себе за спину. Лошадям на шею повесил по холщовой сумке с зерном. Что бы нам было удобней ехать, на деревянные седла положил волосяные подушки (но мое продолжение спины всё равно с непривычки страдало).
__________________________________________________
Лоджа* (англ. Ladge) – приют.
Портер* – носильщик. Многие заблуждаются, называя носильщиков шерпами. Шерпы – это народность, пришедшая в Непал с Тибета, и проживающая по большей части в окрестностях Эвереста. Среди них действительно много носильщиков, но не меньше чем торговцев, крестьян, предпринимателей.

Посреди городка на пологом скате горы разместилась воинская часть, обнесенная тремя рядами страшно колючей проволоки, с пулеметными гнездами, смотровыми вышками по углам и у ворот, казармой, хозблоком, полосой препятствий для тренировок. Кругом солдаты, офицеры в камуфляже. Главная задача этого гарнизона – блокирование ущелья в случае вторжения маоистов со стороны китайского Тибета.
Единственная дорога, проходящая мимо воинской части, с двух сторон перекрыта шлагбаумом. Нас окликнули постовые. Проверили пропуск, документы, наличие лицензии у гида, записали мои паспортные данные в журнал и пожелали счастливого пути.
Вышли из Джомсома в 9.00. Так началось наше небольшое путешествие, или как говорят здесь «треккинг», в горы.
По узкому мосту перешли через бурную речку, и по валунам устилавшим едва угадываемую тропу, зашагали к заветной цели – древнему монастырю Муктинатх (высота 4000м). Если здоровье позволит, то еще попытаемся подняться на перевал Горунг (5416 м). При желании с него по восточному склону массива Аннапурны можно спуститься за несколько дней прямо к Покхаре.
Ущелье все расширялось, и река вскоре исчезла среди бесчисленных валунов. Только местами, в подтверждение того, что она где-то под нами, между камней сочится вода. Лошади идут размеренно, но ревниво следят за лидерством: то одна вырвется вперед, то другая – тоже, как люди, соперничают.
Со дна каньона пяти-восьми тысячников не было видно, но даже гребни-зубцы четырехтысячников впечатляли. Они, правда, не покрыты снегом и оттого кажутся угрюмей и суровей своих более рослых заснеженных собратьев. Пройдя километров семь, в одном из подошвенных обрывов на высоте ста метров, увидели несколько десятков пещер. Дордже пояснил, что в них обитают отшельники саддху. Для меня осталось загадкой, как же они в свои пещеры забираются? По веревочным лестницам, или по узким горным тропам или иным способом? Дордже не смог дать внятного ответа на эти вопросы – сам не знает.
По дну реки, не смотря на качающиеся под копытами валуны, шли довольно резво и через три часа оказались в деревушке с двумя ресторанчиками. Заказали национальную еду – тали: на большом блюде, в мисочках, разложены соус, мелко накрошенные овощи, вареная картошка и гора риса. Рис поливают острым соусом и едят вприкуску с овощами. Вместо хлеба к тали подают круглые, тонкие, почти прозрачные лепешки из бобовой муки – попар. Перекусив, двинулись дальше.
Через полкилометра ущелье разветвлялось. Основная ветвь уходила четко на север, где за труднодоступным районом Мустанг и перевалом Больших Гималаев, простирается таинственный и легендарный Тибет. А боковая – тоже циклопических, по европейским меркам, размеров – на восток, вправо по ходу. Она ведет к священному для непальцев месту Муктинатх, где расположен одноименный монастырь с храмами V века охраняющими святой источник и голубой огонь, постоянно горящий между камней. В храме лежит слепок гуру Римпоче – основателя монастыря. Как раз на том месте, где он любил медитировать, и забили веером упругие струи святого источника. Буддисты считают, что если омыть макушку головы под каждой струей, то у человека очистится карма, восстановятся жизненные силы.
Тропа в это ущелье круто, сразу на метров шестьсот, уходила вверх. Одолев половину подъема, лошадки совсем выдохлись. Еле передвигая ноги, они все чаще останавливались перевести дух. Портер, правда, не давал им расслабиться и криком заставлял идти дальше по карнизу в два метра шириной. За его краем открывалась манящая и пугающая бездна. Сорвешься – с полминуты свободного падения обеспечено. Что бы страх не сковал тело, я туда старался не заглядывать.
Несколько раз встречались с караванами навьюченных ослов и лошадей идущих вниз. Только услышишь позвякивание колокольчика, точнее жестяного колокола, так сразу ищешь расширение тропы, что бы встречный осел ненароком не спихнул тебя своим вьюком в пропасть. Караван обычно сопровождают два-три непальца. Кто пешком, кто на лошадке. У некоторых лошади высокие, такие же, как в России скаковые. Они и идут столь резво, что наездникам приходится их сдерживать.
Попадались и одиночные портеры. Вид, щуплого, тонконого непальца, несущего огромную корзину или необъятный тюк, весом, превышающий его собственный, вызывал волну восхищения. На отдых они останавливаются редко. Обопрут корзину на какой-нибудь выступ скалы, постоят минут пять, и дальше, как заведенные, вроде не торопясь, а в итоге получается, что довольно быстро, идут.
Окружающие нас горы очень разные по рельефу, структуре и цветовой окраске. Одни округлые, пологие. Другие сплошь из остроконечных скал, башен, зубцов. Их цвет меняется в еще более широком диапазоне: от желтого, оранжевого, бордового до серого, почти черного. Часть гор сложена из плотных, кристаллических пород, часть из рыхлых, осадочных. Последние особенно сильно изрезаны ущельями. Как мне представляется, Гималайские горы не вулканического происхождения. Зрительно впечатление такое, что две земные тверди сошлись лоб в лоб и, вздыбившись гранитными монолитами на семь-восемь тысяч метров, вознесли заодно и покрывавшие их осадочные, мягкие конгломераты, спрессованные из гальки, песка, известняка. Поэтому в таких местах даже небольшой ручей может промыть ущелье-каньон глубиной более тысячи метров, склоны осадочных гор оживляют длинные языки осыпей, с конусами у подножья.
Среди коренных пород выделяется одна необычная по внутренней структуре. Её черно-серые глыбы легко колются топориком на длинные тяжелые поленья и непальцы наловчились складывать из них высокие каменные заборы, напоминающие деревенские поленицы дров.
Поднимаясь к монастырю, прошли через несколько деревушек. Горы вокруг такие громадные, что деревушки на их фоне выглядят как россыпь светлых песчинок. Три из них притулились прямо по ходу, а одна с красной башней- монастырем на столообразной скале, на противоположном скате широкого, глубиной километра два, ущелья. Вокруг деревушек, на морщинистых склонах разбросаны поля-террасы. Террасы, террасы… Сколько сил надо вложить, что бы на крутом горном склоне сотворить ровный плодородный участок. При этом каждая терраса еще обнесена оградой из дикого камня. Вдоль нее текут горные ручьи, и если возникает необходимость полить одну из террас, ручей перекрывают, и воду перенаправляют в открываемое в ограждении отверстие. Когда почва поливаемого участка пропитается влагой, растекающейся по межрядным желобам, отверстие закрывают и ручей перенаправляют для полива другой террасы.
Землю в этих местах до сих пор пашут обыкновенной деревянной сохой с металлическим зубом. Они стоят почти во всех дворах. На полях выращивают в основном ячмень и картофель.
Возле каждого дома, за деревянными ткацкими станками сидят женщины. Ткут из шерсти яков и коз теплые кофты и шарфы, состоящие из цветных полосок, среди которых преобладают красные и черные цвета.
За оградой, под навесами буйволы и коровы карликовых размеров. И люди здесь невысокие, худенькие. Невольно возникает ощущение, будто горы высасывают из всего, что их окружает все соки. Черные яки тоже оказались не такими крупными, как представлялось из описаний. Зато у них действительно очень вкусное и питательное молоко, из шкур шьют теплую, добротную одежду, а высушенный навоз служит топливом для печей. (Так же как коровий и козий - с дровами здесь сложно).
Цель нашего путешествия – древний монастырь Муктинатх раскинулся в самом изголовье ущелья, и был хорошо виден за много километров благодаря белому контуру каменной стены, опоясывающей его. Внутри угадывались силуэты храмов, ступы, деревья. За монастырем гора круто уходила в небо и завершилась ослепительной снежной вершиной, как бы парящей над святым для буддистов местом.
За три километра до монастыря, после прохождения через Белый город – разрушенную и заброшенную крепость зловещего вида, опять начались крутые подъемы, перемежающиеся короткими спусками. Лошади ковыляли из последних сил, а Дорджу все нипочем. Знай, напевает, не переставая свои непальские мотивы. Вдоль тропы стали встречаться камни с вытесанными на них мантрами. Сколько в этом труда и почтения к Будде!
Взобравшись на очередное ребро отрога, мы увидели внизу, метрах в четырехстах озерцо. Из этого озерца вытекал ручей, бежавший … на перевальный изгиб. Я не верил своим глазам. Наш караван легко спускается к воде, а ручей так же легко бежит вверх на встречу к нам!!! «Невероятно, не может такого быть» – говорю я себе и, дойдя до озера, опять возвращаюсь назад к перевальному изгибу. Иду и чувствую явный подъем, но вода, опровергая все законы физики, своенравно и непринужденно продолжает бежать рядом со мной, а достигнув верха еще резвее устремляется вниз. Отойдя в сторону, я прикинул на глаз перепад высот между озером и седловиной – не меньше шестидесяти метров, то есть подъем где-то десять градусов. Что бы в спокойной обстановке попытаться понять иллюзия это или необъяснимая аномалия, сделал несколько фотографий и снял этот отрезок ручья на видео.
Остановились на ночевку в деревне у хозяина трехэтажного горного приюта по имени Чен. У него, как и у меня пятеро детей. Первый этаж хозяйственный. На втором большая столовая со столами, застланными толстыми покрывалами, кухня, хозяйские спальни. А на третьем (проход на него по лестнице через открытую террасу) шесть гостевых комнат. На террасе стоит солнечный подогреватель воды. Он похож на перевернутый зонт, с зеркальным рефлектором внутри. В точке фокуса лучей солнца, установлена емкость, в которой греется вода. Просто, экономично и изящно!
Как только солнце закатилось за гору, резко похолодало. Пока сидел в столовой в ожидании ужина, основательно продрог. Чен, видя, что меня трясет (сказывалась, видимо и ощутимая нехватка кислорода), засыпал в чугунок с отверстиями по бокам, горящих древесных углей (огромная щедрость для этих мест) и поставил его под стол укрытый толстой шерстяной скатертью. На меня сразу хлынули волны тепла, и вскоре я ожил. Дрожь прошла, вернулась способность говорить. Как важно оказывается, что бы ноги были в тепле. Ко мне подсели сначала Камал, а за ним хозяин – тоже к теплу тянутся. Через Камала я поинтересовался:
- Чен, в трех километрах отсюда есть озеро, из которого вытекает ручей и течет он не вниз, как ему положено, а вверх. Так ли это и с чем это связано?
Судя по реакции, мой вопрос хозяина удивил:
- А как же ему течь? Ему же надо к речке, а речка за бугром .
- Но вода не может течь вверх.
- В этом месте вода всегда так течет - сначала вверх, а потом вниз. Что непонятного?
Ему, прожившему здесь почти пятьдесят лет, такое поведение ручья было так же естественно, как и то, что солнце встает на востоке, а заходит на западе.
За ужином я почти ничего не ел – не хотелось. Спал напряженно, с чувством какой-то неясной тревоги. Голова кружилась, побаливала. К тому же слегка подташнивало. Налицо все признаки горной болезни. Утром по настоянию Камала съел две порции чесночного супа и выпил несколько стаканов чая – сразу полегчало. Оказывается при горной болезни самое главное – пить побольше жидкости, так как организм на высоте быстро обезвоживается. И следить, чтобы в легких не появился звук, похожий на скрип снега под ногами в морозный день. Но если легкие заскрипели – немедленно вниз. Иначе смерть в течение суток гарантирована. Успокаивает то, что с этим явлением люди сталкиваются при подъеме свыше 6000 метров, хотя быть начеку следует и на меньших высотах.
Удивила и порадовала чистоплотность жителей деревни. С утра все спускаются по обледенелым камням к горному ручью умываться, чистить зубы.
По улице прошло огромное, голов в двести, стадо коз. На площадь, к своим ткацким станкам, потянулись одна за другой, женщины. Кое-кто разложил рядом на деревянном столе местные сувениры: всевозможные бусы из поделочных камней, бронзовые статуэтки Будды, Шивы, ножи кукри, шарфы, носки из шерсти яков и коз, филигранные изделия из кости. У жилищ, на солнце развалились собаки, рядом кошки. У всех такие блаженные морды, будто они находятся в состоянии полной нирваны. Не зря говорят, какие люди, такие и животные.
Из деревни к монастырю тропа крутая, но если идти размеренно, без рывков, одолевается она запросто. Трехметровой высоты стена-ограда тянется замкнутой, ломаной линией и охватывает все монастырские постройки и крупноствольный лес – единственный во всей округе. Вход в монастырь через калитку рядом с массивными воротами, украшенными красивой каменной аркой-пагодой.
Встретившие нас монахини усадили за стол и напоили непальским чаем. Рядом, у дверей в храм дымила чаша с можжевельником. Запах приятный, успокаивающий. Да и сама местность дышала безмятежной умиротворенностью. Потом одна из монахинь провела нас по монастырю, показала отдельно стоящие ступы. На всем печать древности, покоя. Сводила и к «месту силы», где прямо из земли вырываются языки пламени. По преданию этот огонь зажег сам Будда. Рядом с ним, из под камней, бьет многоструйный источник. Здесь сходятся и сосуществуют одновременно все четыре стихии: Вода, Огонь, Воздух, Земля. Видимо этим и обусловлен выбор места для строительства монастыря.
В храме я приобрел длинные гирлянды разноцветных флажков с мантрами. На каждом флажке, а их было сотни две, по совету монахини написал имена самых близких мне людей. Поднявшись по склону горы, до отметки 4200 метров, нашел свободное место и растянул буддийские обереги звездочкой. Их тут уже многие десятки. Некоторые развешаны отчаянными скалолазами прямо по отвесным стенам.
Отсюда горы предстают во всей своей красе и мощи. Глядя на них, ясно сознаешь сколь мелки и ничтожны наши житейские проблемы, в сравнении с этими грандиозными творениями Природы. Величие открывшейся взору панорамы, обострило способность воспринимать и чувствовать многое из того, что прежде не замечал. Мир стал шире и многозвучней. Исподволь крепло ощущение, что находишься в пограничном состоянии между Землей и Небесами: стоит лишь чуть-чуть напрячься, и станет доступным другое измерение. Зайдешь в Пространство вне времени и увидишь Вечность, и сам станешь ее частью…
На обратном пути набрался храбрости и прошел-таки под ледяными струями святого источника, подставляя под них, как того требует поверье, макушку головы. Когда вытерся и оделся, ощутил небывалый прилив сил и бодрости. Произошли ли изменения в карме? Это покажет время.
Что интересно, в Катманду, на высоте тысяча триста метров солнце просто слепит, а здесь, на четырех тысячах метров, оно, как будто жалея горцев, усмиряет свой блеск. Светит приветливо, нежно.
Вторую ночь в высокогорье провел в глубоком безмятежном сне – организм начинает адаптироваться. Утром чувствовал себя настолько хорошо, что предложил Джорджу сразу идти на перевал Горунг, но он настоял на том, что бы еще один день провести в Муктинатхе для более глубокой акклиматизации.
День посвятил прогулке по деревне, знакомству с окрестностями. Еще раз сходил в монастырь, облазил все его закоулки.
Лица местных непальцев ближе к монголоидному типу. В Катманду же преобладает индоевропейский. Женщины в этих краях отличаются пунцовыми щеками и волосами смоляного цвета. Одеваются незатейливо, ходят в обуви на босу ногу. Двери в домах нараспашку. Печь используют только для приготовления пищи – дрова на вес золота, хотя поленья почему-то очень длинные – до метра. Даже с приходом зимы, топят их редко - просто одеваются потеплее. Дома и двор с хлевом обязательно окружены забором, выложенным из дикого камня.
Чувствовал себя весь день хорошо. Уверен, что завтра 5000 возьму, а даст Бог, и Горунг одолею.
Лошади все еще не восстановились, и Дордже выпустил их пастись в горы. Подниматься будем пешком. Вечером, чтобы облегчить рюкзаки, вынули из них все лишнее. Спал тревожно, но головокружения и тошноты не ощущал. Хозяин лоджа налил нам в дорогу трехлитровый термос с непальским чаем, в пакет положил вареной картошки и с десяток лепешек.
С первыми лучами солнца начали восхождение по корытообразному проему между двух пиков, оставив монастырь слева. Дордже, учитывая мою неподготовленность, то и дело останавливался и поил чаем. Несмотря на довольно продолжительные передышки, голова постепенно заполнялась неприятной пустотой, и мощные, частые, как у отбойного молотка удары сердца, отдавались в ней как в пустой бочке: организм жадно требовал кислорода. Появились первые снежники. Из боковых логов осторожно выглядывали языки ледников. На подтаявших на солнцепеке сверкающих «башенках», громоздились валуны. Из подо льда вырывались ручьи. Радостно погремев метров пятьдесят, они вновь исчезали в мешанине камней.
Восхождение длилось почти семь часов. Многовато, расстояние то плевое – десять километров, но зато, поднявшись, я был еще в состоянии оценить потрясающую красоту этих мест. Седловина перевала Горунг довольно чистая, покатая. Поднявшись на нее я понял, что главное и самое приятное качество перевала не в том, что с него открывается обзор на 360 градусов, а то, что дороги с него ведут только вниз! Это оказывается так здорово, что больше ни куда не надо карабкаться – ты уже наверху! По мере восхождения холодало. Из Муктинатха выходили при температуре 0?С, а здесь уже - 8?С, да еще с ветром.
Мы огляделись. Повсюду гирлянды молитвенных флажков, пирамидки из камней. Мантры выбитые прямо на них. Много камней с мантрами лежит прямо у тропы. Снега почти нет. Только в тени местами лежит весь бурый от многомесячной пыли. Вокруг нас, в радиусе пяти километров, торчит с десяток шеститысячников, со стекающими с них языкастыми глетчерами. В тех местах, где лед разошелся в трещинах, обнажившиеся раны сверкают девственно чистыми гранями. Справа на юго-западе, на расстоянии километров двадцати, парит над облаками главная гордость Центральных Гималаев - массив Аннапурны, потрясающий своей мощью.
Живописный хоровод гималайских пирамид завораживал, властно притягивал взор. Впоследствии, всякий раз, когда первобытный контур скалистых вершин всплывал из глубин памяти, в сердце пробуждалось щемящее желание вновь увидеться с этими исполинами. Ничто не пленяет так, как горы – самое выдающееся произведение Природы. Как точно подметил Владимир Высоцкий: «Лучше гор могут быть только горы…».
Когда, привалившись к валуну, устроились обедать прямо на тропе, услышали мерный перезвон колокольчиков. (Точнее, как оказалось, колоколов размером с детское ведерко). Три навьюченных яка и два проводника-непальца сопровождали лиц неопознанной национальности в шерстяных шапочках и огромных солнцезащитных очках. Освобождая тропу, мы поприветствовали – намастэ! Непальцы в ответ сложили ладошки на груди и поклонились, а «неопознанные объекты» проигнорировали нас. Видимо сильно устали.
Яки крупные, черные. Неслышно ступая мохнатыми ногами, они шли без усилия, как танки - замешкайся мы чуть-чуть, и они прошлись бы по нам как асфальтовые катки.
После взбодрившего меня непальского чая вскарабкался для лучшего обзора не небольшую скалу…
Гималаи! Безжизненный, бесстрастный, но вместе с тем потрясающе красивый мир, хаотично заставленный остроконечными пирамидами. Лед, снег, разряженный воздух, вечный холод, промороженные за миллионы лет насквозь гранитные пики. Между ними плывут облака, легкие и зыбкие, как миражи средневековых парусников. Это не Земля. Это иная планета! Никогда я не видел такого множества ослепительно сверкающих вершин «на расстоянии вытянутой руки».
Похоже, что Горунг обладает колоссальной энергетикой. Несмотря на нехватку кислорода и подъем за полдня почти на 1500 метров, я чувствовал себя сносно. Что бы острее проникнуться значимостью момента выпили по стопке виски. Еще более повеселевший Камал тут же разыграл меня.
- Йети, смотри йети идет! – указывая на склон горы усыпанный черными валунами, с ужасом зашептал он мне в ухо.
Один валун действительно напоминал силуэт набычившегося человека. Видя, что я воспринял розыгрыш всерьез, успокоил:
- Не бойся, Камиль, йети худых не едят.
На спуске заметил орла, царственно восседавшего на скальном клыке. Я полагал, что на такой высоте орлы уже не живут. Ан нет – сидит красавец! Решив сфотографировать его крупным планом, стал подкрадываться. Птица недовольно косилась и, наконец, сверкнув глазом, в два взмаха, сорвалась вниз и запарила кругами над пропастью.
В Муктинатх вернулся чуть живой. Под конец брел уже на автомате, мало что сознавая. Тело переполняла усталость. Но сон опять, как ни странно был поверхностным. Всю ночь ворочался. Возбужденный мозг никак не хотел угомониться, да и организм звал вниз, туда, где в изобилии кислород…
Обратно в Джомсом вышли только в тринадцать часов. Поздно! Я никак не мог заставить себя встать. Дордже чесночным бульоном попоит, и я опять дремлю, слышу, как внизу бегает, заливаясь смехом, детвора, переговариваются взрослые, звенит посуда, хлопают двери. После вчерашней вечной тишины, царящей среди могущественных гор, эти звуки были как бы из другой жизни.
Прощаясь с Муктинатхом, обвел долгим взором эти святые, чарующе красивые места, безоблачный свод неба. С погодой, надо сказать, нам очень повезло. За все дни ни ветра, ни снега, ни дождя! Камал считает, что лучшее время для посещения Непала – март или октябрь. Зимой холодновато, а летом сезон дождей, который, накладываясь на тридцатиградусную жару, делает это время года непригодным для жизни европейца. Выбрав для поездки конец февраля – начало марта, я в общем-то не сильно промахнулся. Зато попал и на Тибетский Новый год и на день рождения Шивы.
Отдохнувшие лошадки резво затопали вниз. На меня двенадцати часовой сон подействовал столь благотворно, что преодолев соблазн оседлать одну из них, пошел пешком - когда идешь своими ногами, лучше видишь и чувствуешь окружающий мир. И потом как-то неловко стало перед животными: дядя то я рослый, а лошадки маленькие. Достаточно того, что они несут вьюки с грузом. Вскоре выяснилось, что от этого решения я только выиграл – моя скорость заметно превышала скорость караванчика. Это преимущество нарастало еще и от того, что я везде, где это было возможно, срезал извивы горной тропы, и в итоге вышел к аномальному ручью намного раньше. Пока караван спускался, я еще два раза прошелся вдоль русла ручья и убедился – да, вода течет вверх!!! Не должна, но течет чертовка, опровергая все известные просвещенному человечеству законы. Что это? Явление антигравитации?! Или проявление неизвестной людям силы? Меня сильно смущало то, что прежде о таких явлениях никогда не читал и не слышал. А тут ведь за год проходит не одна сотня туристов со всего мира. Странно, очень странно. Может это все-таки заурядный оптический обман, связанный с особенностями рельефа местности?
Спускаясь по ущелью, опять встретили несколько портеров. Идут по одиночке с корзинами в 60-90 килограммов. Сама корзина лежит на спине, а ремень, пропущенный под ее дном, накинут на лоб. Когда носильщик отдыхает, то корзину со спины не снимает, а лишь опирает дном о ближайший камень.
Ущелье Кали-Гандаки встретило нас ураганным ветром. Холодным, пронизывающим. Поленившись сразу достать пуховик из вьюка, я сделал это только после того, как из моего тела выдуло все тепло. К этому времени я промерз до такой степени, что, даже надев пуховик, самостоятельно идти уже не мог. С помощью Дордже взгромоздился на лошадь и поехал на ней каменным истуканом. А Дордже все нипочем – идет, как ни в чем не бывало, в обычной куртке на синтепоне и ещё что-то мурлычет себе под нос. Мои же мышцы буквально одеревенели, голова чуть ворочалась. Ладно, хоть руки с трудом, но все же удерживали поводья. Одни ненасытные глаза, не переставая, вертелись, впитывая зловещую красоту ущелья, забитого вихрями песчаной пыли.
До Джомсома добрались в глубоких сумерках. На улице не обращая внимания на пронизывающий ветер и пыль, играли ватаги детей. В темноте все вокруг выглядело унылым, одни подростки смеялись радостно и беззаботно. На столбах кое-где горели лампочки. Свет от них настолько тусклый, что его хватало лишь на то, что бы осветить самих себя, а сумерки вокруг, наоборот, превратить в непроглядную тьму. Такая же слабая освещенность и в домах. Двери в большинство из них, как всегда распахнуты. Сквозь оранжевый туман электрического света видно, точнее угадывается, что внутри кто-то смотрит телевизор, кто-то накрывает стол к ужину, у кого-то по полу ползают малыши.
На ночевку остановились у первого же лоджа. Я свалился на землю на негнущиеся ноги, и прошел походкой робота в дом. Температура в нем такая же, как на улице, но ветра, слава Богу, не было. Что за холодостойкий народ эти непальцы?! Сидят в рубашках счастливые, довольные, а у меня даже кости трясутся от озноба.
Согрелся часа через два в относительно теплой столовой после нескольких чашек обжигающего непальского чая. Почувствовав себя опять живым человеком, вышел на балкон-террасу. Над городком висело угольное небо, кучно простреленное тысячами звезд-дробинок. Сквозь их крохотные дырочки на землю проливался серебристый свет из космоса. Что значит высокогорье – воздух почти не поглощает света звезд, и они ночью сверкают, как кристаллы снега под яркими лучами дневного солнца. Как же ярко, наверное, светят звезды в открытом космосе!
В восемь утра были уже в Покхаре. Камал все удивляется тому, что, начиная с Катманду все наши самолеты, вылетали и садились точно по расписанию. В его практике это небывалый случай. Задержки на два-три часа в Гималаях обычное явление, но не предел и несколько суток. Не успели мы обсудить эту тему, как опять объявили посадку. А вон и «руины Сталинграда» - город Катманду…
В истории Непала был период, когда страну разделили на три королевства, которыми правили три брата. У каждого была своя столица: Катманду, Патан, Бхактапур, расположенные по соседству. Королевства, соперничая, старались перещеголять друг друга в роскоши и красоте храмов и дворцов. Сейчас их больше всего сохранилось в Патане. Храмы там отличаются изяществом и богатством убранства. Недаром «Патан» переводится как «город прекрасного». Находится он в пяти километрах от Катманду, и уже практически слился с ним. Патан славен еще своими кузнецами, чеканщиками, мастерами по литью из бронзы.
Если Патан город буддистов, то Бхактапур («город верующих») – индуистский город. Он подальше от Катманду – до него тринадцать километров. Этот город отличается чистотой и отсутствием транспорта в центральной части. В нем множество художественных салонов, величественных храмов, мастерских по резьбе из дерева.
В 1372 году основатель третьей династии царей Малла завоевал сначала Патан, а затем, десять лет спустя, – Бхактапур, и таким образом вновь объединил долину в одно государство, которое затем еще не единожды распадалось на отдельные королевства-княжества. В 1768 году правитель королевства Горкха (западная часть Непала) Притви Нараян Шах завоевал всю долину Катманду и перенес свою столицу в город Катманду. С этого момента было положено начало правления в Непале династии Шах, продолжающееся по прямой линии по сей день.
Британия, пытаясь расширить свои колониальные владения в XVII-XIX веках, предпринимало неоднократные попытки включить Непал в состав своей империи, но труднодоступность королевства и мужество непальских воинов, представленных в основном гуркхами, не позволило осуществиться планам англичан. Солдаты-гуркхи, как я уже писал, настолько славятся своей отвагой, что их нанимают в армии других стран для службы в самых элитных подразделениях. Оплата за право найма вносит существенный вклад в бюджет королевства. Сами непальцы несказанно гордятся тем, что никогда не были, в отличие от соседей, чьей-либо колонией.
Столица встретила нас многозвучной какофонией улиц, заполненных людьми, мотоциклами, рикшами, автомобилями. В отеле получил оставленный багаж (за хранение денег действительно не взяли) и разместился в том же номере! Такое вот трогательное внимание и уважение к клиенту! После обеда выбрался на плоскую крышу. Город отсюда виден как на ладони. Овальная, самая обширная в Непале долина Катманду довольно ровная, с небольшим уклоном к югу. В стародавние времена она была дном огромного озера. Но сто тысяч лет назад горную перемычку, то ли промыло водой, то ли разрушило землетрясением, и вода сошла в Ганг, смывая всё на своем пути.
Вокруг города много полей, огородов. Долина окружена лесистыми горами, на склонах которых белеют виллы местной знати. На севере, просматриваются заснеженные пики Больших Гималаев. Насладившись видом окрестностей, расстелил одеяло и ласкаемый солнечными лучами, «погрузился в нирвану».
Последний день пребывания в Непале прошел в поисках подарков для близких. Порадовал высочайший профессиональный уровень местных художников. Их произведения столь хороши, что пришлось несколько раз пройтись по арт-галереям, что бы сделать окончательный выбор. И было приятно, слышать, как хозяин одной галереи посетовал Камалу: «Твой русский забирает мои лучшие картины», а их у него сотни две в шести залах развешано.
Продолжая оттачивать умение торговаться с владельцами лавок, добивался равнодушным, почти безучастным отношением к интересующему меня предмету, обычно трех, а иногда даже и шестикратного снижения цены. Непальцы к этому процессу относятся как к очень важному делу и включаются в него с удовольствием. Для них это способ общения с элементами состязательности. И если покупатель не торгуется, они его в душе не уважают. Как объяснил Камал: «Торговаться – это признак хорошего тона. Если не торгуешься – ты невежливый, глупый человек». Хотя иной сразу называют такую низкую цену, что и торговаться вроде бы неловко, но, спорт есть спорт, все равно торгуешься – из любопытства и азарта: кто кого одолеет в этом увлекательном состязании, развивающем в человеке актерские способности и требующем знания психологии.
Здесь главное не переборщить и суметь поймать ценовое «дно», иначе останешься без покупки. Мне очень понравилась такая черта непальцев: купил ты или не купил, отношение продавца к покупателю всегда почтительное и милое. Как я уже упоминал, здесь все всегда и везде улыбаются. Хотя большинство непальцев живет крайне бедно. Казалось бы, нужда должна озлобить, сделать их агрессивными по отношению к богатым, но нет. Они ощущают себя счастливыми и радуются каждому мигу жизни, потому что у них иное понимание счастья. Непальцы умеют быть счастливыми сейчас и здесь, с тем, что имеют в данный момент. Не присуще им и чувство зависти. Вот бы нам тоже научиться так жить.
Непал все-таки особая страна. Страна с добрым сердцем и чистой душой. Возможно, в этом проявляется преображающее, облагораживающее влияние на людей высочайших в мире гор – Гималаев. Здесь прямо в воздухе витает невероятной силы очистительная энергия. В человеке, оказавшемуся в этой атмосфере, просыпается, проявляется всё лучшее, что заложено в нем Богом. Повсюду чувствуется присутствие божественной благодати, делающей всех на этой земле равными.
Когда стоишь у подножья сказочно высоких пиков и созерцаешь их величие, не думается о материальном. Все традиционные ценности современной цивилизации (карьера, деньги) отходят на второй план и что-то в тебе из уснувшего, доселе подспудно таившегося, начинает пробуждаться, и через месяц-два, уже дома, вдруг ощущаешь, как ты меняешься от того, что в глубине твоей души поселилась светлая радость и умиротворение. Что ни говори, Гималаи – это особое, приближенное к Богам царство. Они всё и всех меняют в лучшую сторону.
Непал – это радостный, светлый праздник, дарящий чудесные воспоминания на всю жизнь. И он со временем не гаснет, а наоборот разгорается и зовет обратно. Уверен, наше новое свидание состоится, и быть может оно поможет мне овладеть величайшим даром – искусством жить с радостью.

Зиганшин Камиль
г. Уфа

<< В начало

Статьи про Непал:

One way ticket через Гималаи (рассказ о путешествии в Непал)
Непал. Страна улыбок (путевые заметки)
Катманду - Гималаи - Катманду. Трек в Гималаях
Экстрим тур: полет над Гималаями на дельтаплане
Экстремальный туризм: рафтинг в Гималаях
Непал: люди, религии, праздники
Горы Гималаи - самые высокие горы мира. (Гималаи - для обычных людей)
Непал: курсы медитации в монастыре
Гималаи - последний фронтьер


 
 
  © 2007-17 Strany.net

Горы Гималаи - экстрим, загадки и мистика

Переправа через реку Тризули - воздушный паром. Гималаи. Фото

Гималайская канатная переправа на "ручной тяге"


Канченджанга. Гималаи, фото в Индии

Канченджанга. Сюда Адольф Гитлер отправлял две экспедиции для поиска Шамбалы

strany.net

фото | туры | путеводители | книги | сувениры | картины | рассказы о путешествиях | контакты |